?

Log in

No account? Create an account

Пт, 2 фев, 2018, 15:26
Юваль Ной Харари, «Sapiens: Краткая история человечества»

Поскольку счастье определяется ожиданиями, два столпа нашего общества — СМИ и реклама, — сами того не желая, истощают планетарные ресурсы удовлетворения. 5 тысяч лет назад восемнадцатилетний юноша в глухой деревне считал бы себя крутым, ведь в деревне всего 50 особей мужского пола и по большей части либо старики, морщинистые и покрытые шрамами, либо малышня. А современный подросток чаще всего боится «недотянуть». Даже если большинство одноклассников — не красавцы, он равняется не на них, а на кинозвезд, спортсменов и супермоделей, которых ежедневно видит по телевизору, в соцсетях и на гигантских рекламных щитах.

Так может быть, недовольство третьего мира подпитывается не столько бедностью, болезнями, коррупцией и политическим давлением, сколько сравнением со стандартами жизни в первом мире? При Хосни Мубараке вероятность умереть от голода, болезни или насилия для среднего египтянина стала гораздо ниже, чем при Рамзесе II или Клеопатре. Материальное благосостояние страны многократно умножилось. Казалось бы, когда в 2011 году египтяне вышли на улицы, им следовало плясать и благодарить Аллаха за милости. Но нет же, они вышли, чтобы свергнуть ненавистного Мубарака. Они сравнивали свою участь не с жизнью предков при фараоне, а с благополучием американцев при Обаме.

* * *

Например, эволюция вознаграждает приятными ощущениями мужчин, которые передают потомству свои гены, занимаясь сексом с пригодными для этого женщинами. Если бы секс не сопровождался столь приятными ощущениями, многие мужчины вообще бы в нем не участвовали. Эволюция позаботилась и о том, чтобы приятные ощущения длились недолго. Если бы оргазмы затягивались на многие сутки, чересчур счастливые самцы умерли бы с голоду и уж во всяком случае не пустились бы на поиски других, еще не оплодотворенных самок.

Так что внешние события — секс, выигрыш в лотерею, автомобильная авария — на время могут сделать нас счастливыми или несчастными. Но биохимическая система не допускает превышения определенного уровня счастья, как и слишком сильного падения, и в конечном счете возвращается в равновесие. Некоторые ученые сравнивают нашу биохимическую систему с кондиционером, который удерживает в помещении температуру на заданном уровне, даже когда нагрянет жара или налетит снежная буря. События могут ненадолго изменить температуру, но кондиционер обязательно восстановит статус-кво.

Некоторые системы установлены на 30°С, другие на 20°С. И у людей эти «кондиционеры» тоже различаются. Одни люди от рождения обладают такой «жизнерадостной» биохимической системой, что их настроение колеблется от 6 до 10 баллов по десятибалльной шкале и чаще всего стабилизируется на отметке 8. Такой человек будет бодр и весел, даже живя в безумной столице, потеряв все деньги на бирже и заболев диабетом. У других биохимия угрюмая, настроение колеблется от 3 до 7, стабилизируется на 5. Такой пребывает в депрессии, даже когда у него вроде бы есть все: поддержка родни и друзей, миллионные выигрыши и здоровье олимпийца. Даже если этот мрачный субъект с утра выиграет 50 миллионов, днем изобретет лекарство от СПИДа, после обеда заключит вечный мир между Израилем и Палестиной, а вечером воссоединится со своим давно утраченным ребёнком — выше семерки стрелка все равно не поднимется. Мозг этого человека попросту не приспособлен для бурного веселья, как бы ему ни везло.

Присмотритесь к своим родным и знакомым. Среди них наверняка есть люди, которые в любых обстоятельствах сохраняют бодрость духа, и есть вечно недовольные, какие бы дары мир ни клал к их ногам. Нам все кажется: стоит сменить место работы, жениться, дописать роман, купить новую машину, выплатить ипотеку и — победа! Но когда мы получаем то, чего хотим, мы не чувствуем настоящего счастья. Сколько ни покупай машин и ни пиши романов, биохимия не меняется. На короткое время стрелку можно сбить, но она непременно вернется на привычное место.

* * *

Сравним средневекового французского крестьянина и современного парижского банкира. Крестьянин жил в неотапливаемой глинобитной хижине с видом на хлев, а банкир возвращается с работы в роскошный пентхауз, битком набитый новейшей техникой, с видом на Елисейские Поля. Казалось бы, он намного счастливее: но счастье у нас в голове, а голове и дела нет до хижин и пентхаузов, хлева и Елисейских Полей — мозг регистрирует уровень серотонина. Когда в 1013 году крестьянин закончил строительство дома, нейроны его мозга выделили серотонин, достигший уровня 10. Когда в 2013 году банкир выплатил последний взнос за свой чудо-пентхауз, нейроны его мозга выделили столько же серотонина, и был достигнут уровень удовольствия 10. Мозг не ведает, насколько пентхауз круче глинобитной хижины, мозг знает одно: уровень серотонина достиг десятки. Итак, банкир нисколько не счастливее своего далекого предка, средневекового крестьянина.

* * *

Особенно интересен ответ, предложенный буддизмом. Буддизм занимался проблемой счастья, пожалуй, больше, чем любая другая религия. Две с половиной тысячи лет буддисты систематически изучают суть счастья и его источники, а потому и специалисты всё чаще обращают внимание и на буддийские философию и медитативные практики. Счастье в буддизме рассматривается не как субъективное ощущение удовольствия или осмысленности, а как свобода от погони за субъективными ощущениями.

С точки зрения буддизма большинство людей придают слишком большое значение своим чувствам, отождествляя приятные ощущения со счастьем, а неприятные со страданием. В итоге люди стремятся получать как можно больше приятных ощущений и избегают неприятных. Но они глубоко заблуждаются: наши субъективные ощущения на самом деле лишены и субстанции, и смысла. Это скоротечные вибрации, изменчивые как океанские волны. Боль вы чувствуете или удовольствие, кажется ли вам жизнь бессмысленным фарсом или исполненной непреходящего смысла космической драмой, — все это лишь мимолетные вибрации.

Если придавать этим внутренним волнам слишком большой вес, мы оказываемся у них в плену, разум становится беспокойным и ни в чем не находит удовлетворения. Мы страдаем. Даже приятным ощущением наш разум не насытится: захочет, чтобы удовольствие усилилось, или будет тревожиться, как бы оно не пропало. Погоня за субъективными ощущениями — утомительное и бессмысленное занятие, отдающее нас во власть капризного тирана. Источник страдания — не боль, не печаль и даже не отсутствие смысла. Источник страдания — сама погоня за субъективными ощущениями, которая держит нас в постоянном напряжении, растерянности, неудовлетворенности.

Люди освободятся от страданий лишь тогда, когда поймут, что субъективные ощущения — всего-навсего мимолетные вибрации, и перестанут гоняться за удовольствиями. Тогда и боль не сделает их несчастными, и наслаждение не нарушит спокойствия духа. Разум пребывает в спокойном, ясном и удовлетворенном состоянии. В итоге наступает глубочайшее блаженство, какого те, кто проводит жизнь в лихорадочной гонке за приятными ощущениями, и представить себе не могут. Они подобны человеку, который многие годы стоит на берегу, радуясь «хорошим» волнам и стараясь их удержать, и отгоняя «плохие», чтобы не подобрались чересчур близко. День изо дня он стоит на берегу, доводя себя до исступления этим бессмысленным занятием. Наконец усаживается на песок и расслабляется — пусть себе волны грохочут как вздумается. Вот оно, блаженство!

Пт, 24 ноя, 2017, 13:29
Расс Хэррис, статья «Принимая собственных демонов: обзор терапии принятия и ответственности»

Существует множество аспектов осознанности, таких как проживание настоящего момента; полное вовлечение в деятельность вместо блуждания в мыслях; позволение чувствам быть такими, какие они есть — наблюдение за тем, как они появляются и исчезают, вместо попыток их контролировать. Когда мы наблюдаем за нашими субъективными переживаниями с открытостью и восприимчивостью, даже наиболее болезненные мысли, чувства, физические ощущения и воспоминания могут оказаться менее угрожающими и невыносимыми.

* * *

Практически любая зависимость начинается с попытки избежать или избавиться от нежелательных мыслей и чувств.

Чем больше времени и сил мы тратим, пытаясь избежать или избавиться от нежелательных субъективных переживаний, тем большее психологическое страдание мы получаем в долгосрочной перспективе. Хорошим примером тут может служить тревожное расстройство. Вовсе не наличие тревоги самой по себе приводит к психическому расстройству. Беспокойство — естественная эмоция, свойственная всем нам. В основе любого тревожного расстройства лежит сильная озабоченность желанием избежать или избавиться от тревоги.

* * *

Когда мы сопротивляемся, мы начинаем ощущать гнев по поводу нашей тревоги, тревогу по поводу гнева или чувство вины от того, что мы чувствуем вину.

Пт, 24 ноя, 2017, 13:20
Стивен Кинг, «Как писать романы»

«Когда говоришь правду повторяешь одно и то же» не содержит запятых, потому что я хочу, чтобы вы услышали эту фразу, как она произнесена — на одном дыхании, без паузы.

* * *

И как только время упражнений заканчивалось, инструмент убирался в футляр и не вылезал оттуда до следующего урока или домашнего задания. Поэтому я предположил, что у моего сына и саксофона никогда не будет настоящей игры, будет только её репетиция. А это нехорошо. В чём нет радости, то нехорошо. Лучше заняться чем-нибудь другим, где залежи таланта более богаты и доля удовольствия больше.

Для таланта сама идея репетиции ничего не значит; если вы найдёте что-то, в чём вы талантливы, вы будете это (чем бы это ни было) делать, пока не пойдёт кровь из пальцев или глаза из орбит не начнут выпрыгивать.

* * *

Я говорил уже интервьюверам, что работаю каждый день кроме Рождества, Четвёртого июля и собственного дня рождения. Так это была неправда. Говорил я это потому, что если соглашаешься на интервью, то надо что-то сказать, а это что-то звучит лучше, если оно сделано на заказ. И ещё я не хотел выглядеть зубрилой-трудоголиком. Правда в том, что когда я пишу, то пишу каждый день, трудоголик я или нет. В том числе и в Рождество, в Четвёртое июля и в свой день рождения (в моём возрасте уже стараешься этот проклятый день не замечать). А когда я не работаю, так не работаю совсем, хотя в такие периоды у меня обычно разбалтываются нервы и нарушается сон.

* * *

Если вы меня не одобряете, я могу только пожать плечами. Чем богат, тем и рад.

Вс, 27 авг, 2017, 09:22
Роман Михайлов, «Равинагар»

С. — мой близкий друг, человек своеобразного опыта. Когда-то С. принимал героин и писал прозу в состояниях. Он поделился своими дневниками. На одной из страниц изображена падающая буква «я», она летит, переворачивается, «я», «я», «я». Отрывок из его дневника, написанный в момент героинового прихода: «Чаще всего когда все начиналось, она нас целовала в лоб и внутреннюю сторону локтя, где можно было разглядеть многочисленные комариные укусы. Потом она так пристально заглядывала тебе в глаза и говорила:
— Все кончилось. Успокойся.

Вт, 3 янв, 2017, 21:45
Роберт Грин, «Мастер игры»

Все мы по натуре существа неуверенные и боязливые, опасаемся всего непривычного или неизвестного. Пытаясь уравновесить этот недостаток, мы самоутверждаемся, высказывая разумные мнения и выдвигая идеи, помогающие нам почувствовать себя сильнее и увереннее.

Большая часть этих мнений вовсе не является результатом собственных глубоких и зрелых размышлений, а, совсем наоборот, опирается на то, что говорят другие люди. Мало того, если уж мы высказали эти мысли, эго и тщеславие потом мешают нам признать их ошибочность.

По-настоящему творческие люди, независимо от того, чем именно они занимаются, могут временно спрятать самомнение в карман и просто воспринимать то, что видят, не пытаясь немедленно интерпретировать увиденное, воздерживаясь от этого как можно дольше. Они готовы отказаться даже от самых своих заветных суждений, если те противоречат реальности.

* * *

Но часто мы встречаем людей, подходящих к творчеству с неверных позиций. Обычно это те, кто совсем молод и не обладает опытом, — они начинают с того, что ставят перед собой амбициозные цели: развить бизнес, совершить открытие или изобрести что-то. Им кажется, что такой подход сулит деньги и признание. Потом они начинают искать способы достижения поставленной цели. Такой поиск может пойти в тысячах разных направлений, на каждом из которых можно преуспеть, но можно и истощить силы, так и не найдя ключа к поставленной всеохватной, помпезной цели: уж слишком от многих условий зависит успех.

Люди опытнее, мудрее, такие как Рамачандран, относятся к категории «оппортунистов», то есть тех, кто действует по возможностям, предоставляемым им жизнью. Они начинают не с постановки какой-то расплывчатой цели, а с поиска неких событий или явлений, за которыми улавливается перспектива, — это может быть наблюдение, странный факт, не вписывающийся в рамки общепринятых представлений и при этом интригующий. Такие факты привлекают их внимание, притягивают к себе, как заострённый камень необычной формы. Они не знают наверняка, какая перед ними стоит цель, не придумывают сразу же применение факту, значение которого разгадали, но готовы без предубеждения следовать туда, куда приведёт их открытие.

* * *

Наконец, вы должны научиться ценить неторопливость как добродетель. Когда вы предпринимаете творческие усилия, время всегда относительно. Неважно, месяцы или годы требуются на выполнение вашего проекта, вы всегда будете томиться нетерпением и желанием поскорее добраться до конца. Сумев переломить эту ситуацию, превратить нетерпение в его же противоположность, вы окажете величайшую услугу себе и своим творческим силам.

Научитесь испытывать радость и удовольствие от самого процесса работы, наслаждайтесь постепенным вынашиванием идеи — пусть она вызревает неторопливо и естественно, пока не приобретёт окончательные очертания. Не затягивайте этот процесс искусственно, чтобы не создавать ненужных проблем (нам всем нужны чёткие сроки), и всё же, чем дольше вы позволите проекту напитываться ментальной энергией, тем богаче и содержательнее он станет.

* * *

Задача творчески мыслящих людей — а значит, и ваша тоже — активно исследовать подсознательные, противоречивые зоны своей личности и изучать подобные противоречия и напряжения в мире в целом. Отражение этих противоречий в вашей работе, независимо от профессиональной среды, позволит вам оказывать мощное воздействие на окружающих, выявляя в их душах неосознанные чувства и мысли, до сих пор скрытые или подавляемые. Взгляните на общество в целом и на раздирающие его многочисленные противоречия — например, на то, как культура, проповедующая идеалы свободы, сочетается с гнетущими принципами политкорректности, зажимающими рот свободе самовыражения. В науке занимайтесь поиском идей, которые идут вразрез с существующей парадигмой или кажутся необъяснимыми из-за противоречивости.
За этими противоречиями скрывается золотая жила — богатейший источник информации о реальности, не в пример более глубокой и сложной, чем та, что лежит на поверхности и мгновенно воспринимается.

Погрузитесь в хаотичную, непостоянную область глубин подсознания, в которых встречаются противоположности, и вы будете удивлены обилием свежих и плодотворных идей, которые вас посетят.

* * *

Вся проблема в том, что мы, люди, по большей части убеждённые соглашатели и конформисты. Над качествами, выделяющими нас из общей массы, окружающие нередко посмеиваются, а учителя, бывает, бранят нас за них.
Например, человек с обострённым зрительным восприятием, которому проще выражать мысли образами, чем словами, рискует прослыть косноязычным.

Оглядываясь на подобные суждения, боясь, что на нас навесят ярлык, мы начинаем видеть в своих сильных сторонах недостатки и пытаемся от них избавиться. Но любая наша оригинальная черта или изюминка — как раз то, на что нужно обращать самое пристальное внимание и опираться, восходя к вершинам мастерства.

* * *

Преодолейте искушение судить о людях цинично — подобная реакция сменяет иной раз былую наивность. Самый эффективный, самый действенный вариант — научиться принимать людей.

Мир полон людей с разными характерами и темпераментами. У каждого из нас есть своя тёмная сторона, кто-то склонен к манипулированию, другой может быть агрессивным. Опаснее других те, кто подавляет свои желания или отрицает их существование, но при этом тайно даёт им выход. Есть и такие, у которых тёмные стороны особенно выражены. Этих людей вам не переделать, нужно лишь стараться не стать их жертвой. Вы — зритель человеческой комедии, но, относясь к людям с максимальной терпимостью, вы получите возможность неизмеримо больше видеть, не в пример лучше понимать их, а в случае необходимости и влиять на их поступки.

* * *

Встретив Мастера, Хакуин увидел в его глазах что-то такое, что отличало его от других проповедников и учителей. Сёдзу излучал мощь и спокойную, сдержанную энергию, на его лице читалось и страдание, через которое пришлось пройти, дабы достичь нынешнего состояния. Этот человек жил, он чувствовал боль.

Сб, 4 июн, 2016, 17:36
Далай-лама и Пол Экман, «Мудрость Востока и Запада. Психология равновесия»

С точки зрения Дарвина, мы не имели бы эмоции, если бы они хотя бы иногда не приносили пользу в тех условиях, в которых жили наши далекие предки; вот почему эмоции сохранились у людей.

Когда я сказал вам об этом шесть лет назад в Дарамсале, вы быстро ответили мне: «Да, но из того, что это является частью нас, еще не следует, что это хорошо! Возьмите смерть — мы все умрем, но умирать не хочет никто!»

* * *

Когда вы рассматриваете эмо­ции и пытаетесь понять, какие из них являются деструктивными (аффликтивными), а какие нет, то речь здесь скорее идет не о при­роде эмоций как таковых, а о том, в какой степени эти эмоции ре­алистичны и подходят к данным условиям, а в какой степени они нереалистичны. Когда эмоция оказывается нереалистичной, она становится аффликтивной, что приводит к деструктивным послед­ствиям.

* * *

Я полагаю, что в самом начале эмоции происходит сужение внимания и жизненно важная информация, ко­торая кажется не имеющей отношения к возникшей эмоции, не воспринимается человеком. У человека, обладающего навыками управления эмоциями, это сужение внимания длится всего доли секунды. У большинства же людей оно длится столько, сколько, длится эмоция. Поэтому переживаемая ими эмоция является ис­каженной, аффликтивной.

* * *

Идея о том, что какая-та часть нашего Я может отслеживать то, что мы переживаем, очень важна. Но обычно ничего подобного не происходит с нашими эмоциями. Именно сама природа эмоций предусматривает отстранение нашего сознания. Если мы собираемся стать уравновешенными людьми, мы должны много работать, чтобы дать себе то, чего нам не захотела дать природа, то есть обеспечить участие сознания в проявлении наших эмоции.

* * *

И вопрос, в частности, заключается в том, как наладить мониторинг, обеспечивающий понимание того, что вы приходите в эмоциональное состояние, с тем чтобы вы могли выбирать, как проявлять эту эмоцию.

Это напоминает мне о том, как я впервые встретил в буддистских сочинениях (на английском языке) идею об осознании искры до того, как возникает пламя. В 1957 году, когда я учился на психотерапевта, мой наставник сказал мне: «Если вы сможете увеличить промежуток времени между импульсом и действием, то вы поможете своему пациенту». А затем он добавил: «Но это будет очень трудно сделать!» Это относится к той области, где необходимо использовать сознание, чтобы выбирать между переходом в эмоциональное возбуждение и сохранением спокойствия, — и, если мы собираемся переходить в эмоциональное состояние, то нам нужно знать, как можно сделать это в конструктивной манере. Я уверен — хотя это просто мое убеждение, а не научный факт, — что мы эволюционировали таким образом, чтобы нам было очень трудно осознавать это и расширять временной промежуток для того, чтобы в нем могло произойти осознание происходящего.

* * *

Однако одна из главных инструкций по медитации, направленной на развитие осознанности, состоит в том, чтобы вырабатывать осведомленность о намерении, — пытаясь уловить этот момент прежде, чем вы дотронетесь до стакана, сделаете следующий вдох или следующий шаг. Получение осведомленности о намерении учит человека улавливать краткие мгновения опыта по мере того, как они преобразуются в сложное поведение.

* * *

Если вы по­смотрите на животных, то вы увидите, что основные проявляемы ими эмоции являются частью механизма их выживания. И этот уровень эмоций не должен приводить к долгосрочным негатив­ным или деструктивным последствиям. Проблема с человечески­ми существами заключается в том, что наши эмоции дополняются нашим человеческим разумом, умственными способностями, па­мятью. С учетом того, что человеческая эмоция в определенном смысле структурируется памятью и тому подобным, противоядие нашим деструктивным эмоциям также должно браться из той же области — мыслей, знаний, осознанности.

* * *

Я мог бы утверждать, что большую часть времени, в течение которого вы видите или слышите проявления гнева, люди причиняют вам вред и, таким образом, у вас вырабатывается ассоциация. Как только такая связь вырабатывается, то даже если вред не причиняется вам напрямую, он причиняется вам косвенно через возникающее у вас ощущение причиненного вам вреда, которое является условной реакцией на гнев в голосе или на лице другого человека.

* * *

Осознанность (памятование) облегчает достиже­ние рецептивной, не основанной на суждениях осведомленности, спонтанного инсайта и чувствительности к малейшим изменени­ям разума и эмоций. Она раскрывает для человека пространство и время, чтобы он мог усвоить для себя реальность текущего мо­мента и понять, как этот момент связан с другими мыслями (и вос­поминаниями), а также увидеть его возможные намерения в про­цессе их возникновения (до совершения действия).

* * *

Экман: Если кто-то совершает какой-то нехороший или оскорбительный поступок и вы испытываете гнев, то будете вы концентрироваться в данный момент на вашем дыхании, чтобы успокоить себя прежде, чем что-то сказать вслух?

Далай-лама: Да, конечно.

* * *

Она задала Вас вопрос: «Почему мы гневаемся сильнее всего на тех, кого любим?» Ваш ответ выглядел приблизительно следующим образом: это происходит потому, что любимые нами люди не соответствуют нашим нереалистичным, идеализированным представлениям о них. Если вы обратите внимание на их недостатки и примите эти недостатки как данность, тогда вы не будете испытывать разочарования, и источник вашего гнева исчезнет сам собой.

* * *

Одна из основных повседневных буддистских молитв начинает­ся следующими словами: «Пусть каждый, кто установит связь со мной — увидит меня, услышит меня или подумает обо мне, — ис­пытает радость и счастье».

Ср, 20 апр, 2016, 10:22
Зигмунд Фрейд, «Психология бессознательного»

Лишь очень немногие цивилизованные люди могут существовать без опоры на других, или вообще способны к формированию своего собственного независимого мнения. Нехватку внутренних ресурсов для самостоятельного поиска решений и потребность людей в авторитетных фигурах преувеличить невозможно. Мерилом этого может вам послужить необыкновенное увеличение числа неврозов по мере падения религиозности.

* * *

Индивид, в действительности, ведет двойное существование: одно служит его личным целям, а другое является лишь звеном в цепи событий, и он поддерживает его против своей воли, или, по меньшей мере, непроизвольно. Сам индивид считает свою сексуальность своим собственным делом, в то время как с другой точки зрения он является продолжением наследственного биологического материала, в распоряжениие которого он и отдает свою энергию в обмен на вознаграждение в виде удовольствия. Он — смертный, и всего лишь средство для (возможно) бессмертной субстанции, как наследник имения: он лишь временно распоряжается этим огромным состоянием, которое заведомо его переживет.

* * *

Всякий, кто понимает душу человека, знает, что для него вряд ли существует задача еще более тяжкая, чем отказаться от удовольствия, которое он однажды испытал. В действительности мы ни от чего не можем отказаться; мы только заменяем одно другим. То, что выглядит отказом, на деле оказывается образованием какой-либо замены утрачиваемому или суррогатом.

* * *

Когда в своей обострённой самокритике он [пациент] описывает себя ничтожным, эгоистичным, нечестным, недостаточно независимым, чьей единственной целью было сокрытие слабостей собственной натуры, возможно (насколько мы можем судить), он подошёл, наконец, довольно близко к пониманию себя; остаётся только удивляться, почему человек непременно должен заболеть для того, чтобы быть способным узнавать о себе правду такого рода.

Сб, 6 фев, 2016, 20:04
Филип Хук, «Завтрак у Sotheby's»

Удивительно, как может повлиять на коммерческую оценку картины выражение губ главного персонажа. Сцена в интерьере кисти Матисса, недавно принятая к торгам в одном аукционном доме, казалось, взяла всем: и ярким фоном, и героиней, грациозной женщиной в элегантном платье. Однако у картины был один явный недостаток: уголки губ изображенной на холсте дамы были хмуро опущены вниз. Всего одна бегло прочерченная линия на целую композицию, но, поскольку её концы не поднимались, а опускались, она создавала гигантскую разницу. Если бы рот натурщицы изображала прямая линия, иными словами, если бы выражение её лица было бы нейтральным, картину можно было бы продать в два-три раза дороже. Если бы на лице дамы играла улыбка, это повысило бы стоимость в четыре раза. Искушение пригласить реставратора и поручить ему переписать всего одну линию, изменить всего один мазок кисти мастера, было совершенно невыносимым.

* * *

Другая разновидность гнева и ярости, положительно сказывающаяся на продажах, — это экзистенциальный страх, «ангст». [...] Это некое чувство, свойственное человеку XX столетия, некий фирменный знак, страдание, постепенно делавшееся всё более и более привлекательным, по мере того как художники сосредоточивались не на окружающем мире, а на собственных душевных движениях. [...] В XX веке художники сознательно выбирают внутренний разлад, дисгармонию, разочарование, неверие в собственные силы; эти чувства превращаются в некое свидетельство искренности.

* * *

С точки зрения коммерческой привлекательности портреты можно классифицировать так: 1) изображения красавиц; 2) изображения знаменитостей; 3) изображения, отличающиеся психологической глубиной. Хорошенькие женщины кисти сэра Джошуа Рейнольдса продаются примерно в десять раз дороже мрачных старцев, запечатленных тем же художником. [...] Удивительно, с какой лёгкостью обыкновенно проницательные критики готовы объявить портрет прекрасным на том лишь основании, что на нём запечатлена прекрасная модель.

* * *

Однажды он написал вид собственного сада, ради создания лучшей композиции опустив одно дерево. Однако он был столь привержен теории «верности природе», что, завершив пейзаж, стал испытывать мучительные угрызения совести и срубил дерево.

* * *

Любопытно сравнить аукционное и музейное описание одной и той же картины. Вот версия из музейного каталога:

«Незавершенная картина, написанная художником в старости, её тема - болезнь и приближающаяся смерть, она находит отражение и в тёмных, зловещих тонах; нижний фрагмент полотна лишь начат и остался незаконченным».

В этой краткой заметке наличествует как минимум семь характеристик, включение которых в коммерческий каталог аукционного дома было бы равносильно самоубийству: «незавершенная», «старость», «болезнь», «приближающаяся смерть», «тёмные», «зловещие», «незаконченный». Поэтому описание в аукционном каталоге звучало бы так:

«Непосредственное и трогательное полотно, подводящее итог исканиям всей жизни художника, ещё один вариант любимой темы, воплощение глубочайшего творческого озарения, для которого автор выбирает приглушенные тона и находит динамичное решение, прибегая к отчётливому лаконизму изобразительных средства в нижней части композиции».

* * *

Она знала абсолютно всё и оказалась совершенно непревзойдённым гидом. Потом она остановилась у застеклённых полок и указала на голову древнегреческой статуи.

- Ей две тысячи пятьсот семь лет, - объявила она.
- Удивительно! - воскликнул я. - Неужели это известно до года?
- Всё просто, - пояснила она. - Я работаю здесь семь лет, а когда я пришла сюда, ей было две тысячи пятьсот.

Ср, 27 янв, 2016, 20:04
Гарри Гантрип, «Шизоидные явления, объектные отношения и самость»

Каков смысл ненависти? Это не абсолютная противоположность любви; таковой было бы безразличие, отсутствие интереса к данному человеку, нежелание вступать с ним во взаимоотношения и поэтому отсутствие какой-либо причины для любви или ненависти, полное отсутствие чувств по отношению к нему. Ненависть — это любовь, ставшая «сердитой» из-за отвержения. Мы можем действительно ненавидеть людей, если желаем их любви.

* * *

...младенцу или маленькому ребенку, зависимому и беспомощному, слишком страшно знать, что он находится во власти плохого мира. Травматическое переживание не может быть проработано направленной вовне самостью и переносится внутрь. Представляется более безопасным думать о себе как о плохом и считать, что к тебе справедливо плохо относятся. Фэйрберн выражал это чувство символическим языком религии, говоря, что безопаснее жить грешником в мире, управляемом добрым богом, чем быть святым в мире, управляемом дьяволом, и это действительно ярко описывает затруднительное положение ребенка в окружении, которое не отвечает его потребностям. Все словно сговорились заставить его чувствовать вину в связи со своей ненавистью и агрессией, и в конечном счете с проявлением любой активности.

* * *

Эти мыслители, от Кьеркегора до Хайдеггера и Сартра, полагали, что человеческое существование укоренено в тревоге, что, в конечном счете, у нас нет никакой опоры и единственное, что мы можем утверждать, так это «небытие», «нереальность» и финальное чувство тривиальности и бессмысленности. Это, несомненно, является шизоидным отчаянием и утратой контакта с эмоциональной реальностью, рационализированными в философии; и все же экзистенциальные мыслители, в отличие от логических позитивистов, призывают нас смотреть в лицо и иметь дело с этими реальными проблемами нашей человеческой природы.

* * *

«Чего люди боятся больше всего?» Многочисленные способы, которыми люди обороняются друг против друга в бизнесе, в социальной жизни, семье, и даже на досуге, говорят о том, что единственным вездесущим страхом является страх быть и выглядеть слабым, неадекватным, не столь сильным человеком, как другие, или неадекватным перед лицом требований данной ситуации, неудачником; страх быть униженным и выглядеть дураком перед лицом не помогающего и даже враждебного внешнего мира. Этот страх лежит за всей логически обосновываемой самоуверенностью, трудноуловимым эксгибиционизмом, скрытым хвастовством, стремлением к конкуренции или избеганием ее, потребностью в похвале, подбадривании и одобрении, тактическими действиями по обеспечению в первую очередь безопасности и многими другими защитными реакциями на жизнь, которые лежат на поверхности и открыты любому взору.

* * *

Требуется большая культурная революция для создания атмосферы, в которой пациентам будет легче принимать психотерапию; культурной атмосферы, в которой не только исчезло бы «табу на нежность» (по Яну Сатти), но также и его более глубокая импликация: «табу на слабость». Тогда и будет понята потребность «исцелиться в состоянии пассивного восстановления сил», как это уже принимается в отношении болезней тела. Но тогда может быть меньше и душевнобольных людей.

* * *

У него была могучая вера в силу важных идей, которые сами позаботятся о своем распространении, и именно это и случилось.

* * *

В той мере, в какой мы имеем дело с агрессией, по-видимому, мало шансов на достижение человеком когда-либо счастья и доброты».

Я считаю, что эта традиционная догма является древнейшим самообманом человека. Мы предпочитаем верить в то, что обладаем «могущественными влечениями» (Фрейд), даже если они плохие или антисоциальные, потому что тогда мы можем верить в то, что сильны. Для людей страшно поверить в то, что мы созданы для социальных отношений и любви и в то же самое время малы и слабы перед лицом подавляющей реальности.

Черчилль был ближе к фактическому положению дел, когда сказал: «Все мы черви, однако я полагаю, что я яркий червь».

Ср, 6 янв, 2016, 16:49
Elizabeth Gilbert, «Your elusive creative genius»

«Однажды он ехал по трассе в Лос-Анжелесе и внезапно услышал крошечный фрагмент мелодии. Фрагмент пришел ему в голову, как водится, неуловимый и соблазнительный, и Том [Уэйтс] захотел ухватить этот фрагмент, но не мог. У него не было ни ручки, ни бумаги, ни записывающего устройства,

И он начал волноваться: «Я забуду это сейчас, и воспоминание будет меня преследовать вечно. Я недостаточно хорош, я не могу это сделать». И вместо паники он вдруг остановился, посмотрел на небо и сказал: «Простите, вы не видите, что я за рулем? Разве похоже, что я могу записать эту песню сейчас? Если вам в действительности так необходимо явиться на свет, приходите в более подходящий момент, когда я смогу о вас позаботиться. В противном случае, отправляйтесь беспокоить кого-то другого сегодня. Идите к Леонарду Коэну».

10 most recent