?

Log in

Сб, 4 июн, 2016, 17:36
Далай-лама и Пол Экман, «Мудрость Востока и Запада. Психология равновесия»

С точки зрения Дарвина, мы не имели бы эмоции, если бы они хотя бы иногда не приносили пользу в тех условиях, в которых жили наши далекие предки; вот почему эмоции сохранились у людей.

Когда я сказал вам об этом шесть лет назад в Дарамсале, вы быстро ответили мне: «Да, но из того, что это является частью нас, еще не следует, что это хорошо! Возьмите смерть — мы все умрем, но умирать не хочет никто!»

* * *

Когда вы рассматриваете эмо­ции и пытаетесь понять, какие из них являются деструктивными (аффликтивными), а какие нет, то речь здесь скорее идет не о при­роде эмоций как таковых, а о том, в какой степени эти эмоции ре­алистичны и подходят к данным условиям, а в какой степени они нереалистичны. Когда эмоция оказывается нереалистичной, она становится аффликтивной, что приводит к деструктивным послед­ствиям.

* * *

Я полагаю, что в самом начале эмоции происходит сужение внимания и жизненно важная информация, ко­торая кажется не имеющей отношения к возникшей эмоции, не воспринимается человеком. У человека, обладающего навыками управления эмоциями, это сужение внимания длится всего доли секунды. У большинства же людей оно длится столько, сколько, длится эмоция. Поэтому переживаемая ими эмоция является ис­каженной, аффликтивной.

* * *

Идея о том, что какая-та часть нашего Я может отслеживать то, что мы переживаем, очень важна. Но обычно ничего подобного не происходит с нашими эмоциями. Именно сама природа эмоций предусматривает отстранение нашего сознания. Если мы собираемся стать уравновешенными людьми, мы должны много работать, чтобы дать себе то, чего нам не захотела дать природа, то есть обеспечить участие сознания в проявлении наших эмоции.

* * *

И вопрос, в частности, заключается в том, как наладить мониторинг, обеспечивающий понимание того, что вы приходите в эмоциональное состояние, с тем чтобы вы могли выбирать, как проявлять эту эмоцию.

Это напоминает мне о том, как я впервые встретил в буддистских сочинениях (на английском языке) идею об осознании искры до того, как возникает пламя. В 1957 году, когда я учился на психотерапевта, мой наставник сказал мне: «Если вы сможете увеличить промежуток времени между импульсом и действием, то вы поможете своему пациенту». А затем он добавил: «Но это будет очень трудно сделать!» Это относится к той области, где необходимо использовать сознание, чтобы выбирать между переходом в эмоциональное возбуждение и сохранением спокойствия, — и, если мы собираемся переходить в эмоциональное состояние, то нам нужно знать, как можно сделать это в конструктивной манере. Я уверен — хотя это просто мое убеждение, а не научный факт, — что мы эволюционировали таким образом, чтобы нам было очень трудно осознавать это и расширять временной промежуток для того, чтобы в нем могло произойти осознание происходящего.

* * *

Однако одна из главных инструкций по медитации, направленной на развитие осознанности, состоит в том, чтобы вырабатывать осведомленность о намерении, — пытаясь уловить этот момент прежде, чем вы дотронетесь до стакана, сделаете следующий вдох или следующий шаг. Получение осведомленности о намерении учит человека улавливать краткие мгновения опыта по мере того, как они преобразуются в сложное поведение.

* * *

Если вы по­смотрите на животных, то вы увидите, что основные проявляемы ими эмоции являются частью механизма их выживания. И этот уровень эмоций не должен приводить к долгосрочным негатив­ным или деструктивным последствиям. Проблема с человечески­ми существами заключается в том, что наши эмоции дополняются нашим человеческим разумом, умственными способностями, па­мятью. С учетом того, что человеческая эмоция в определенном смысле структурируется памятью и тому подобным, противоядие нашим деструктивным эмоциям также должно браться из той же области — мыслей, знаний, осознанности.

* * *

Я мог бы утверждать, что большую часть времени, в течение которого вы видите или слышите проявления гнева, люди причиняют вам вред и, таким образом, у вас вырабатывается ассоциация. Как только такая связь вырабатывается, то даже если вред не причиняется вам напрямую, он причиняется вам косвенно через возникающее у вас ощущение причиненного вам вреда, которое является условной реакцией на гнев в голосе или на лице другого человека.

* * *

Осознанность (памятование) облегчает достиже­ние рецептивной, не основанной на суждениях осведомленности, спонтанного инсайта и чувствительности к малейшим изменени­ям разума и эмоций. Она раскрывает для человека пространство и время, чтобы он мог усвоить для себя реальность текущего мо­мента и понять, как этот момент связан с другими мыслями (и вос­поминаниями), а также увидеть его возможные намерения в про­цессе их возникновения (до совершения действия).

* * *

Экман: Если кто-то совершает какой-то нехороший или оскорбительный поступок и вы испытываете гнев, то будете вы концентрироваться в данный момент на вашем дыхании, чтобы успокоить себя прежде, чем что-то сказать вслух?

Далай-лама: Да, конечно.

* * *

Она задала Вас вопрос: «Почему мы гневаемся сильнее всего на тех, кого любим?» Ваш ответ выглядел приблизительно следующим образом: это происходит потому, что любимые нами люди не соответствуют нашим нереалистичным, идеализированным представлениям о них. Если вы обратите внимание на их недостатки и примите эти недостатки как данность, тогда вы не будете испытывать разочарования, и источник вашего гнева исчезнет сам собой.

* * *

Одна из основных повседневных буддистских молитв начинает­ся следующими словами: «Пусть каждый, кто установит связь со мной — увидит меня, услышит меня или подумает обо мне, — ис­пытает радость и счастье».

Ср, 20 апр, 2016, 10:22
Зигмунд Фрейд, «Психология бессознательного»

Лишь очень немногие цивилизованные люди могут существовать без опоры на других, или вообще способны к формированию своего собственного независимого мнения. Нехватку внутренних ресурсов для самостоятельного поиска решений и потребность людей в авторитетных фигурах преувеличить невозможно. Мерилом этого может вам послужить необыкновенное увеличение числа неврозов по мере падения религиозности.

* * *

Индивид, в действительности, ведет двойное существование: одно служит его личным целям, а другое является лишь звеном в цепи событий, и он поддерживает его против своей воли, или, по меньшей мере, непроизвольно. Сам индивид считает свою сексуальность своим собственным делом, в то время как с другой точки зрения он является продолжением наследственного биологического материала, в распоряжениие которого он и отдает свою энергию в обмен на вознаграждение в виде удовольствия. Он — смертный, и всего лишь средство для (возможно) бессмертной субстанции, как наследник имения: он лишь временно распоряжается этим огромным состоянием, которое заведомо его переживет.

* * *

Всякий, кто понимает душу человека, знает, что для него вряд ли существует задача еще более тяжкая, чем отказаться от удовольствия, которое он однажды испытал. В действительности мы ни от чего не можем отказаться; мы только заменяем одно другим. То, что выглядит отказом, на деле оказывается образованием какой-либо замены утрачиваемому или суррогатом.

* * *

Когда в своей обострённой самокритике он [пациент] описывает себя ничтожным, эгоистичным, нечестным, недостаточно независимым, чьей единственной целью было сокрытие слабостей собственной натуры, возможно (насколько мы можем судить), он подошёл, наконец, довольно близко к пониманию себя; остаётся только удивляться, почему человек непременно должен заболеть для того, чтобы быть способным узнавать о себе правду такого рода.

Сб, 6 фев, 2016, 20:04
Филип Хук, «Завтрак у Sotheby's»

Удивительно, как может повлиять на коммерческую оценку картины выражение губ главного персонажа. Сцена в интерьере кисти Матисса, недавно принятая к торгам в одном аукционном доме, казалось, взяла всем: и ярким фоном, и героиней, грациозной женщиной в элегантном платье. Однако у картины был один явный недостаток: уголки губ изображенной на холсте дамы были хмуро опущены вниз. Всего одна бегло прочерченная линия на целую композицию, но, поскольку её концы не поднимались, а опускались, она создавала гигантскую разницу. Если бы рот натурщицы изображала прямая линия, иными словами, если бы выражение её лица было бы нейтральным, картину можно было бы продать в два-три раза дороже. Если бы на лице дамы играла улыбка, это повысило бы стоимость в четыре раза. Искушение пригласить реставратора и поручить ему переписать всего одну линию, изменить всего один мазок кисти мастера, было совершенно невыносимым.

* * *

Другая разновидность гнева и ярости, положительно сказывающаяся на продажах, — это экзистенциальный страх, «ангст». [...] Это некое чувство, свойственное человеку XX столетия, некий фирменный знак, страдание, постепенно делавшееся всё более и более привлекательным, по мере того как художники сосредоточивались не на окружающем мире, а на собственных душевных движениях. [...] В XX веке художники сознательно выбирают внутренний разлад, дисгармонию, разочарование, неверие в собственные силы; эти чувства превращаются в некое свидетельство искренности.

* * *

С точки зрения коммерческой привлекательности портреты можно классифицировать так: 1) изображения красавиц; 2) изображения знаменитостей; 3) изображения, отличающиеся психологической глубиной. Хорошенькие женщины кисти сэра Джошуа Рейнольдса продаются примерно в десять раз дороже мрачных старцев, запечатленных тем же художником. [...] Удивительно, с какой лёгкостью обыкновенно проницательные критики готовы объявить портрет прекрасным на том лишь основании, что на нём запечатлена прекрасная модель.

* * *

Однажды он написал вид собственного сада, ради создания лучшей композиции опустив одно дерево. Однако он был столь привержен теории «верности природе», что, завершив пейзаж, стал испытывать мучительные угрызения совести и срубил дерево.

* * *

Любопытно сравнить аукционное и музейное описание одной и той же картины. Вот версия из музейного каталога:

«Незавершенная картина, написанная художником в старости, её тема - болезнь и приближающаяся смерть, она находит отражение и в тёмных, зловещих тонах; нижний фрагмент полотна лишь начат и остался незаконченным».

В этой краткой заметке наличествует как минимум семь характеристик, включение которых в коммерческий каталог аукционного дома было бы равносильно самоубийству: «незавершенная», «старость», «болезнь», «приближающаяся смерть», «тёмные», «зловещие», «незаконченный». Поэтому описание в аукционном каталоге звучало бы так:

«Непосредственное и трогательное полотно, подводящее итог исканиям всей жизни художника, ещё один вариант любимой темы, воплощение глубочайшего творческого озарения, для которого автор выбирает приглушенные тона и находит динамичное решение, прибегая к отчётливому лаконизму изобразительных средства в нижней части композиции».

* * *

Она знала абсолютно всё и оказалась совершенно непревзойдённым гидом. Потом она остановилась у застеклённых полок и указала на голову древнегреческой статуи.

- Ей две тысячи пятьсот семь лет, - объявила она.
- Удивительно! - воскликнул я. - Неужели это известно до года?
- Всё просто, - пояснила она. - Я работаю здесь семь лет, а когда я пришла сюда, ей было две тысячи пятьсот.

Ср, 27 янв, 2016, 20:04
Гарри Гантрип, «Шизоидные явления, объектные отношения и самость»

Каков смысл ненависти? Это не абсолютная противоположность любви; таковой было бы безразличие, отсутствие интереса к данному человеку, нежелание вступать с ним во взаимоотношения и поэтому отсутствие какой-либо причины для любви или ненависти, полное отсутствие чувств по отношению к нему. Ненависть — это любовь, ставшая «сердитой» из-за отвержения. Мы можем действительно ненавидеть людей, если желаем их любви.

* * *

...младенцу или маленькому ребенку, зависимому и беспомощному, слишком страшно знать, что он находится во власти плохого мира. Травматическое переживание не может быть проработано направленной вовне самостью и переносится внутрь. Представляется более безопасным думать о себе как о плохом и считать, что к тебе справедливо плохо относятся. Фэйрберн выражал это чувство символическим языком религии, говоря, что безопаснее жить грешником в мире, управляемом добрым богом, чем быть святым в мире, управляемом дьяволом, и это действительно ярко описывает затруднительное положение ребенка в окружении, которое не отвечает его потребностям. Все словно сговорились заставить его чувствовать вину в связи со своей ненавистью и агрессией, и в конечном счете с проявлением любой активности.

* * *

Эти мыслители, от Кьеркегора до Хайдеггера и Сартра, полагали, что человеческое существование укоренено в тревоге, что, в конечном счете, у нас нет никакой опоры и единственное, что мы можем утверждать, так это «небытие», «нереальность» и финальное чувство тривиальности и бессмысленности. Это, несомненно, является шизоидным отчаянием и утратой контакта с эмоциональной реальностью, рационализированными в философии; и все же экзистенциальные мыслители, в отличие от логических позитивистов, призывают нас смотреть в лицо и иметь дело с этими реальными проблемами нашей человеческой природы.

* * *

«Чего люди боятся больше всего?» Многочисленные способы, которыми люди обороняются друг против друга в бизнесе, в социальной жизни, семье, и даже на досуге, говорят о том, что единственным вездесущим страхом является страх быть и выглядеть слабым, неадекватным, не столь сильным человеком, как другие, или неадекватным перед лицом требований данной ситуации, неудачником; страх быть униженным и выглядеть дураком перед лицом не помогающего и даже враждебного внешнего мира. Этот страх лежит за всей логически обосновываемой самоуверенностью, трудноуловимым эксгибиционизмом, скрытым хвастовством, стремлением к конкуренции или избеганием ее, потребностью в похвале, подбадривании и одобрении, тактическими действиями по обеспечению в первую очередь безопасности и многими другими защитными реакциями на жизнь, которые лежат на поверхности и открыты любому взору.

* * *

Требуется большая культурная революция для создания атмосферы, в которой пациентам будет легче принимать психотерапию; культурной атмосферы, в которой не только исчезло бы «табу на нежность» (по Яну Сатти), но также и его более глубокая импликация: «табу на слабость». Тогда и будет понята потребность «исцелиться в состоянии пассивного восстановления сил», как это уже принимается в отношении болезней тела. Но тогда может быть меньше и душевнобольных людей.

* * *

У него была могучая вера в силу важных идей, которые сами позаботятся о своем распространении, и именно это и случилось.

* * *

В той мере, в какой мы имеем дело с агрессией, по-видимому, мало шансов на достижение человеком когда-либо счастья и доброты».

Я считаю, что эта традиционная догма является древнейшим самообманом человека. Мы предпочитаем верить в то, что обладаем «могущественными влечениями» (Фрейд), даже если они плохие или антисоциальные, потому что тогда мы можем верить в то, что сильны. Для людей страшно поверить в то, что мы созданы для социальных отношений и любви и в то же самое время малы и слабы перед лицом подавляющей реальности.

Черчилль был ближе к фактическому положению дел, когда сказал: «Все мы черви, однако я полагаю, что я яркий червь».

Ср, 6 янв, 2016, 16:49
Elizabeth Gilbert, «Your elusive creative genius»

«Однажды он ехал по трассе в Лос-Анжелесе и внезапно услышал крошечный фрагмент мелодии. Фрагмент пришел ему в голову, как водится, неуловимый и соблазнительный, и Том [Уэйтс] захотел ухватить этот фрагмент, но не мог. У него не было ни ручки, ни бумаги, ни записывающего устройства,

И он начал волноваться: «Я забуду это сейчас, и воспоминание будет меня преследовать вечно. Я недостаточно хорош, я не могу это сделать». И вместо паники он вдруг остановился, посмотрел на небо и сказал: «Простите, вы не видите, что я за рулем? Разве похоже, что я могу записать эту песню сейчас? Если вам в действительности так необходимо явиться на свет, приходите в более подходящий момент, когда я смогу о вас позаботиться. В противном случае, отправляйтесь беспокоить кого-то другого сегодня. Идите к Леонарду Коэну».

Чт, 9 июл, 2015, 01:01
Барбара О'Брайен, «Операторы и вещи: внутренняя жизнь шизофреника»

Впервые в жизни я увидела сон. Я тут же встала, зажгла свет, быстро записала содержание и снова погрузилась в свой обычный сон без сновидений. На следующий день я принесла свой отчет аналитику.

— Я сижу в ресторане, — написала я, — и разговариваю с пригласившим меня мужчиной, и вдруг узнаю, что он рэкетир. Но мое негодование вызвано не столько тем, что он рэкетир, сколько тем, что он третьеразрядный рэкетир.

Невзирая на его невыразительность, мой сон вызвал у меня такое воодушевление, что я не чаяла услышать его толкование. Никакого толкования не последовало. Аналитик вдруг набычился, поджав губы, а затем заговорил совсем на другую тему.

Вс, 1 фев, 2015, 14:55
Ирвинг Ялом, «Дар психотерапии»

Моим ярчайшим воспоминанием о психоаналитике Оливии Смит, молчаливой, сдержанной слушательнице, является один день, когда я представил себя на её суд за жадное предвкушение денег, которые я должен унаследовать после смерти своих родителей. Я был особенно хорош, критикуя самого себя, когда вдруг, совершенно несвойственным для себя образом, она принялась за дело и вынесла суровый приговор одной фразой: «Просто так мы созданы».

* * *

«Покажите мне мать, у которой не было подобных чувств, — сказал я. — Или отца. Хотя я люблю своих детей, — продолжал я, — бесконечное число раз я был глубоко обижен их вторжением в другие области и интересы моей жизни». Выдающийся британский психоаналитик Д.У. Уинникотт был особенно смел, делясь своими тёмными импульсами. И один мой коллега при лечении пациентов, озабоченных гневом на своих детей, часто обращается к одной статье Уинникотта, в которой названы восемнадцать причин, по которым матери ненавидят своих детей. Уинникотт также приводит примеры недружелюбных колыбельных, которые матери поют своим детям, к счастью, не понимающим слов. Например:

Баю-баюшки-баю, спи, малыш, на макушке дерева. Чуть подует ветерок, колыбель качнётся, Ветвь обломится, колыбель рухнет вниз. Упадут малыш и колыбель, баю-баюшки-баю.

* * *

Каждый день пациенты удостаивают нас своими тайнами, часто никогда ни с кем не разделенными. Получать такие тайны — это преимущество, данное не многим. Тайны дают нам закулисный взгляд на человеческую жизнь без социальной манерности, ролевой игры, напускной храбрости или позирования. Иногда тайны обжигают меня, и я иду домой, держусь за жену и воздаю свою хвалу. Другие тайны вибрируют внутри меня и поднимают мои собственные ускользающие, давно забытые воспоминания и импульсы. Всё же другие огорчают меня, ведь я наблюдаю, как целая жизнь может быть без нужды потрачена на стыд и неспособность простить себя.

Вт, 27 янв, 2015, 21:59
Нэнси Мак-Вильямс, «Психоаналитическая диагностика»

Женщина, бессознательно заинтересованная в том, чтобы укорениться в реальности, будет чувствовать себя не столь сумасшедшей, если вызовет в другом человеке проявление чувств, которые, как она убеждена, у него существуют.

* * *

Конечно, первый шаг в развитии совести (или, технически, супер-Эго) состоит в том, чтобы позаботиться о каком-то человеке в той степени, в которой это важно для него.

* * *

Наиболее опытным интервьюером антисоциальных типов из всех, кого я знаю, является шеф полиции моего города. Это человек с исключительной способностью вызывать чистосердечные признания — часто с трогательным плачем — у насильников, мучителей и убийц. Слушая записи его допросов, поражаешься его убеждению, что даже самые ужасные преступники имеют потребность сказать кому-нибудь правду. Такие реакции подозреваемых до крайности удивляют. Особенно в свете их убеждения, что главная цель интервьюера – выступить обвинителем. Ни один из допрошенных не обвинял шефа полиции в предательстве, даже когда тот давал показания в суде на основе их признания. «Он относился ко мне честно», — говорили они.

* * *

Многие индивиды с депрессивной личностью способны сохранить стабильное ощущение самоуважения и избежать депрессивных эпизодов, совершая добро. В исследовании альтруизма как черты характера (McWilliams, 1984) я обнаружила, что единственными моментами, когда эти склонные к милосердию люди испытывают депрессию, являются ситуации, в которых они временно не имели возможности проявить гуманитарную активность.

Чт, 25 сент, 2014, 23:29
Бернгард Тренкле

Другому художнику был сделан заказ на «действительно» сюрреалистическую картину. «Трудный заказ», — подумал художник. Закончив картину, он показывает ее заказчику. При виде картины тот испытывает недоумение и разочарование. Картина изображает луг, через который проходит дорога, ведущая к расположенному на заднем плане лесу. Все выписано так детально, с фотографической точностью, что различима каждая травинка.

— Но это не сюрреалистическая картина! — возмущается заказчик.

— Вы так думаете? – отвечает художник, становится на дорогу, идет по ней, делается все меньше и меньше и, наконец, исчезает в лесу.

Пн, 4 авг, 2014, 23:49
Agota Kristof, «The Notebook»

We start writing. We have two hours to deal with the subject and two sheets of paper at our disposal.

At the end of two hours we exchange our sheets of paper. Each of us corrects the other's spelling mistakes with the help of the dictionary and writes at the bottom of the page: «Good» or «Not good». If it's «Not good», we throw the composition in the fire and try to deal with the same subject in the next lesson. If it's «Good», we can copy the composition into the notebook.

To decide whether it's «Good» or «Not good», we have a very simple rule: the composition must be true. We must describe what is, what we see, what we hear, what we do.

For example, it is forbidden to write, «Grandmother is like a witch»; but we are allowed to write, «People call Grandmother the Witch».

It is forbidden to write, «The Little Town is beautiful», because the Little Town may be beautiful to us and ugly to someone else.

Similarly, if we write, «The orderly is nice», this isn't a truth, because the orderly may be capable of malicious acts that we know nothing about. So we would simply write, «The orderly has given us some blankets».

We would write, «We eat a lot of walnuts», and not «We love walnuts», because the word «love» is not a reliable word, it lacks precision and objectivity. «To love walnuts» and «to love Mother» don't mean the same thing. The first expression designates a pleasant taste in the mouth, the second a feeling.

Words that define feelings are very vague. It is better to avoid using them and stick to the description of objects, human beings, and oneself, that is to say, to the faithful description of facts.

10 most recent